Путин, введи войска!

Утро. Обсуждение новостец. У завлаба кругом заговоры.

Кажется, я нашла новое хобби.

Забытые королевства - это пройденный этап, скучно уже.

https://www.novayagazeta.ru...-russkoy-revolyutsii
Говорите я шизофреник? Почитайте вот это.

Паниковский, брось птицу! Брось птицу, говорю!

Спор о творчестве Толкиена в Барнауле закончился дракой на топорах

https://www.vesti.ru/doc.html?id=2970504

Pallascat: Итт обоссываю всех добровольно пишущих на ГОвне.
kolenka: итт только ты добровольно пишешь на GoLang

Леди, дама, сеньора, фемина http://zadolba.li/story/25251

«Женщина» — звучит не слишком вежливо

o_0

Программисты — это черви-пидоры. Получая в ДС 80 тысяч (аж в целых два раза больше алкаша-охранника дяди Васи), они считают себя неебаться крутыми и ценными спецами. Опомнитесь: на Западе вы нахуй никому не нужны, вам и здесь не платят человеческую зарплату. Утверждать, что 80 тысяч хватает (!) на жизнь, при этом не имея семьи, живя в съемной однушке (а то и вовсе в комнате), может только чмо. Карьерного роста после определенного предела нет, новые скиллы и навыки (кроме очередного маняфреймворка) не приобритаются (джава-боярин редко перекатывается на кресты или что-то подобное, ведь надо начинать с нуля), работа рутинная, нетворческая и офисная — мечта омежки, над которым бы в нормальном коллективе просто бы насмехались.

Но это всё не главное. То, что бесит меня в программистах больше всего, то, что делает их хуже менеджеров и недоэкономистов, работающих мерчендайзерами — это их железобетонная уверенность в том, что они — элита общества, что они двигают человечество вперед и чем-то отличаются от быдла с заводов. Многие даже тешат себя иллюзиями, что их с распростертыми объятиями примут на Западе, но при ближайшем рассмотрении понимают, что их потолок ТАМ — это быть нищебродом и мальчиком на побегушках всё жизнь. Поэтому гордо остаются в раше, работая за две средние зарплаты. Такие дела.

-- Мой батя ебашит вообще адовые проекты комплементации человечества. Берется сын, он не любится, любить - это не про моего батю. Он берет этого сына, сажает его в ебаного робота и начинает командовать.
- Но мы же в современном обществе живём. теперь сына пишет в твиттер миллион постов что не должен сбегать, ведет стрим из кабины, а говеные коментарии лишь приближают третий удар.

Если б руку с поводьями поднял я, если б я опустил ее вдруг,
Быстроногих шакалов сегодня в ночь пировал бы веселый круг.
Если б голову я захотел поднять и ее наклонил чуть-чуть,
Этот коршун несытый наелся бы так, что не мог бы крылом
взмахнуть".
Легко ответил полковничий сын: "Добро кормить зверей,
Но ты рассчитай, что стоит обед, прежде чем звать гостей.
И если тысяча сабель придут, чтоб взять мои кости назад.
Пожалуй, цены за шакалий обед не сможет платить конокрад;
Их кони вытопчут хлеб на корню, зерно солдатам пойдет,
Сначала вспыхнет соломенный кров, а после вырежут скот.
Что ж, если тебе нипочем цена, а братьям на жратву спрос -
Шакал и собака отродье одно,- зови же шакалов, пес.
Но если цена для тебя высока - людьми, и зерном, и скотом, -
Верни мне сперва кобылу отца, дорогу мы сыщем потом".
Камал вцепился в него рукой и посмотрел в упор.
"Ни слова о псах, - промолвил он, - здесь волка с волком спор.
Пусть будет тогда мне падаль еда, коль причиню тебе вред,
И самую смерть перешутишь ты, тебе преграды нет".
Легко ответил полковничий сын: "Честь рода я храню.
Отец мой дарит кобылу тебе - ездок под стать коню".
Кобыла уткнулась хозяину в грудь и тихо ласкалась к нему.
"Нас двое могучих,- Камал сказал, - но она верна одному...
Так пусть конокрада уносит дар, поводья мои с бирюзой,
И стремя мое в серебре, и седло, и чапрак узорчатый мой".
Полковничий сын схватил пистолет и Камалу подал вдруг:
"Ты отнял один у врага, - он сказал, - вот этот дает тебе друг".
Камал ответил: "Дар за дар и кровь за кровь возьму,
Отец твой сына за мной послал, я сына отдам ему".
И свистом сыну он подают знак, и вот, как олень со скал,
Сбежал его сын на вереск долин и, стройный, рядом встал.
"Вот твой хозяин, - Камал сказал, - он разведчиков водит отряд,
По правую руку его ты встань и будь ему щит и брат.
Покуда я или смерть твоя не снимем этих уз,
В дому и в бою, как жизнь свою, храни ты с ним союз.
И хлеб королевы ты будешь есть, и помнить, кто ей враг,
И для спокойствия страны ты мой разоришь очаг.
И верным солдатом будешь ты, найдешь дорогу свою,
И, может быть, чин дадут тебе, а мне дадут петлю".
Друг другу в глаза поглядели они, и был им неведом страх,
И братскую клятву они принесли на соли и кислых хлебах,

Когда в пустыне весна цветет,
Караваны идут сквозь Хайберский проход.
Верблюды худы, но корзины тучны,
Вьюки переполнены, пусты мошны,
Засыпаны снегом, долгие дни
Спускаются с Севера в город они.

Была бирюзовой и хрупкой тьма,
Караван отдыхал у подножья холма
Над кухней стоял синеватый дымок,
И о гвозди палатки стучал молоток,
И косматые кони кое-где
Тянули веревки свои к еде,
И верблюды, глухой издавая звук,
Растянулись на четверть мили на Юг,
И персидские кошки сквозь сизый мрак
Фыркали злобно с тюков на собак,
Торопили обед то там, то тут,
И мерцали огни у форта Джемруд.
И несся на крыльях ночных ветров
Запах верблюдов, курений, ковров,
Дым, голоса и звук копыт,
Говоря, что Хайберский торг не спит.
Громко кипел мясной котел.
Отточили ножи - и я пришел
К погонщику мулов Магбуб-Али,
Который уздечки чинил вдали
И полон был сплетен со всей земли.
Добрый Магбуб-Али говорит:
"Лучше беседа, когда ты сыт".
Опустили мы руки, как мудрецы,
В коричневый соус из жирной овцы,
И тот, кто не ел из того котла,
Не умеет добра отличить от зла.

Мы сняли с бород бараний жир,
Легли на ковры, и наполнил нас мир,
На Север скользил разговор и на Юг,
И дым ему вслед посылал чубук.

Великие вещи, все, как одна:
Женщины, Лошади, Власть и Война.
О войне мы сказали немало слов,
Я слышал вести с русских постов:
Наточенный меч, а речи что мед,
Часовой в шинели средь тихих болот.
И Магбуб-Али глаза опустил,
Как тот, кто намерен басни плести,
И молвил: "О русских что скажешь, друг?
Когда ночь идет, все серо вокруг.
Но мы ждем, чтобы сумрак ночи исчез
В утреннем зареве алых небес.
Прилично ли, мудро ли, так повторю,
О врагах Царя говорить Царю?
Мы знаем, что скрыли Небо и Ад,
Но в душу Царя не проникнет взгляд.
Незваного друга проклял бог,
Вали Дад подтвердить бы это мог".

Был отец его щедр на слова и дела,
Кудахчущей курицей мать была,
И младенец рос среди стариков
И наследовал горе несчетных слов
И с ним безумье, - и вот дерзнул
Ждать, что его почтит Кабул.
Побывал далеко честолюбец тот,
На границе, где серых шинелей взвод.

Я тоже там был, но я счастлив,
Ничего не видал, молчал - и жив.
Как дыханье, ловил он молвы полет,
Что "этот знает", что "молвил тот",
Басни, что мчались из уст к устам,
О серых шинелях, идущих к нам,
Я слышал тоже, но эта молва
Исчезает весной, как сухая трава.

Богом забыт, нетерпеньем объят,
Обратно в столицу скакал Вали Дад,
В полный Дурбар, где был весь двор,
И с Вождем Войны Царь вел разговор.
Густую толпу растолкал он плечом
И, о чем слыхал, рассказал о том.
Красный Вождь улыбнулся - ни дать ни взять
Так на лепет сына смеется мать,
Но тот, кто б смеялся, смеялся зря
Перед темным, как смерть, лицом Царя.
Нехорошо, придя в Дурбар,
Голосить о войне, как будто пожар.
К цветущей айве на старый вал
Его он отвел и там сказал
"Будут хвалить тебя вновь и вновь,
Доколе за сталью следует кровь
Русский идет с войной впереди.
Ты осторожен. Так ты и жди!
Смотри, чтоб на дереве ты не заснул,
Будет недолгим твой караул.
Русский идет, говоришь ты, на нас.
Будет, наверно, он здесь через час.
Жди, карауль! А завидишь гостей,
Громче зови моих людей".

Прилично ли, мудро ли, так повторю,
О его врагах говорить Царю?
Стража, чтоб он не сбежал, стерегла,
Двадцать штыков - вокруг ствола.
И сыпался цвет, как снежинки, бел,
Когда, содрогаясь, он вниз глядел.
И волею бога - велик он один! -
Семь дней над судьбою он был господин.
Потом обезумел; со слов людей,
Он прыгал медведем среди ветвей,
И ленивцем потом, и сорвался вниз,
И, стеная, летучей мышью повис.
Развязалась веревка вокруг руки,
Он упал, и поймали его штыки.
Прилично ли, мудро ли, так повторю,
О врагах Царя говорить Царю?
Мы знаем, что скрыли Небо и Ад,
Но в душу Царя не проникнет взгляд.
Кто слышал о серых шинелях, друг?
Когда ночь идет, все серо вокруг.
Великие вещи, две, как одна:
Во-первых - Любовь, во-вторых - Война,
Но конец Войны затерялся в крови -
Мое сердце, давай говорить о Любви!

Далеко ушли едва ли
Мы от тех, что попирали
Пяткой ледниковые холмы.
Тот, кто лучший лук носил,-
Всех других поработил,
Точно так же, как сегодня мы.
Тот, кто первый в их роду
Мамонта убил на льду,
Стал хозяином звериных троп.
Он украл чужой челнок,
Он сожрал чужой чеснок,
Умер - и зацапал лучший гроб.
А когда какой-то гость
Изукрасил резьбой кость -
Эту кость у гостя выкрал он,
Отдал вице-королю,
И король сказал: "Хвалю!"
Был уже тогда такой закон.
Как у нас - все шито-крыто,
Жулики и фавориты
Ели из казенного корыта.
И секрет, что был закрыт
У подножья пирамид,
Только в том и состоит,
Что подрядчик, хотя он
Уважал весьма закон,
Облегчил Хеопса на мильон.
А Иосиф тоже был
Жуликом по мере сил.
Зря, что ль, провиантом ведал он?
Так что все, что я спою
Вам про Индию мою,
Тыщу лет не удивляет никого -
Так уж сделан человек.
Ныне, присно и вовек
Царствует над миром воровство.

О, если разум сохранить сумеешь,
Когда вокруг безумие и ложь,
Поверить в правоту свою - посмеешь,
И мужество признать вину - найдешь,
И если будешь жить, не отвечая
На клевету друзей обидой злой,
Горящий взор врага гасить, встречая,
Улыбкой глаз и речи прямотой,
И если сможешь избежать сомненья,
В тумане дум воздвигнув цель-маяк...

Регулярно ругаюсь с радфемками, они набигают в наш уютненький дискуссионный клуб ВКонтактике. Вечно они несут полную хрень, затыкают рот присутствующим в клубе мужчинам. Но вот интересно, что большинство активных радфемок это спортсменки из агрессивных видов спорта, девчонки говорят - они перед соревнованиями ругаться приходят, такая теория. Но большинство там вполне адекватные люди, готовые к диалогу. На пойнте наоборот, не любят людей со своим мнением, особенно если оно отличается от их общего) наверное есть радпойнтачеры.

Цирк. На сцену выходит маленький пацаненок, кланяется. Конферансье объявляет:
— Смертельный номер! Сейчас мальчик с феноменальной памятью выпьет ведро воды!
Мальчику выносят ведро воды и он его залпом выпивает. Публика в шоке. А конферансье продолжает:
— Но это ещё не все — сейчас мальчик с феноменальной памятью выпьет ещё одно ведро воды!
Пацаненок в два глотка выпивает и это ведро. Зал просто в истерике.
Конферансье:
— А теперь — коронный номер! Сейчас мальчик с феноменальной памятью обоссыт всех тех, кто сидит в первых трех рядах!
Народ в ужасе щемится в разные стороны.
Конферансье:
— ВНИМАНИЕ! БЕГСТВО БЕСПОЛЕЗНО! НАПОМИНАЮ: МАЛЬЧИК С ФЕНОМЕНАЛЬНОЙ ПАМЯТЬЮ!

Конец времён настал. Истинно говорю вам, красноглазый не линуксоид, но виндузятник. У них всё ещё ДРАЙВЕРА УСТАНАВЛИВАТЬ НАДО!!!1111

Открыл для себя ЖЖ vinauto777. Ничо так слог у человека:

Обычные люди квасят каждый в своем стиле. Кто-то интеллигентно смакует вино по будням, некоторые надираются в слюни по выходным. Алкострадальцы уходят в крутые пике запоя. Лайт-калдыри соловеют от пива форева. Вова же был эклектиком: он смаковал букет в бокале днем, по выходным нажирался в говно, постоянно таскался с пивом и временами уходил в дикие запои.